Резюме

Автор Марина Шубина https://vk.com/id1629726

Художественный рассказ

Барышня, зачем простому грузчику всякие бумажки сочинять? Говоришь, так положено? Ну ладно, сейчас подумаю да и напишу…

***

Ох, не люблю я это дело – резюме писать. А всё потому, что врать неохота. Они же все как говорят? Опиши, мол, жизненный свой трудовой путь. Чтоб комар носу не подточил. Мол, проверять будем. Ээх, касатики. Кабы я по-честному всё написал, вы б сказали – сказочник. А не то в психушку б заперли. На вид-то мне наврядли более двадцати пяти, а на самом деле… охохонюшки. Где я только не был, чего только не видал. А сейчас мне просто работа нужна, чтоб хоть как-то трудные времена пережить, да осмотреться – куда дальше податься. 

Так-то давненько я родился. Иваном крещён был. Уж и церквы той нет, где меня поп в книгу свою записал. Чего уж теперь. Бессмертным-то я случайно стал. Как-то в лесу заблудился, да на старое языческое капище набрёл. Ничего б не случилось, кабы мне воды испить не приспичило. Хоть и пугали бабки в деревне идолами, да кто их видел-то? А на капище стоят какие-то деревянные истуканы, чего их бояться. И источник возле самого большого истукана. А вода в нём – чистая, так и манит…Вот и не удержался. Напился и сомлел. Оказалось, непростая водица-то. Никто еще живым от того источника не ушёл. Это мне уж потом колдуны тамошние рассказали. У них я и остался. Чего в деревне-то делать? Колдуны не злые были, всему меня обучили, что сами знали. И грамоте, и разным мирским наукам – огород копать, рыбу ловить, сети вязать, зверя выслеживать. Даже на гуслях играть и воинской науке тоже. Сказали – всё пригодится. Как в воду глядели. 

Пятнадцать зим я у них пробыл. Чем только не занимался. Даже один раз с медведем боролся. Ох и подрал меня тот медведь! Только зажило всё в момент, даже шрамов не осталось. Такой уж я неуязвимый получился. Хорошо было, только ушли колдуны к праотцам один за другим. Никто из того источника хлебнуть не отважился. Говорили – были смельчаки среди них раньше, только не выжил никто. Может, смолоду из источника бессмертия испить надо – кто знает? Последний колдун наказал мне строго настрого – место это священное береги, накрепко источник крышкой яхонтовой прикрой, как уходить будешь. И камушек дал неприметный, чтоб дорогу к капищу от людских глаз скрыть. Иди, говорит, по свету. Жди своего часа. Как найдёшь толковых людей, так только им дорогу и покажи. А до того – ни-ни! 

Что-то завспоминался я… А резюме-то писать надо. Как честному человеку без работы нынче прожить? Никак. 

Ну, ежели вот с самого начала… да и даты-то не помню вовсе. Это ж надо в архивы пропуск выбивать, да там всё и смотреть. А кто мне тот пропуск даст? Ежели коротко – ну ратником был, у Ильи Муромца в войске. Нормальный был дядька. А чего в ратники подался? Да проверял – правда ли смертушка меня не берёт. Уж больно тоскливо стало, когда осознал, что все друзья-товарищи, родня какая-никакая состарятся и помрут, а я тут один-одинешенек по свету скитаться должен. Повоевал маленько, да… годков с десяток в разных дружинах. Паспортов-то тогда не спрашивали, пришёл сирота безродный и пришёл. Вот тебе лук со стрелами, вот тебе харч казённый, одёжа какая-никакая, ступай на заставу супостатов бить. Потом-то образумился, вспомнил, что старый колдун наказывал – знания беречь и преумножать. По монастырям пошёл. Послушником был. Где в огороде возился, где скотину обихаживал. Книги читал, да. Разные книги в монастырях, и духовные, и светские. Уж научился с игуменами дружбу водить, не без того. Про диковинные страны узнал из книг. Шибко долго ни в одном монастыре не задерживался, чтоб не заметили, что не старею. По дороге гуслями зарабатывал – былин-то я знаю много, кое-где и сам очевидцем был. А ничего, народ слушал. Где денежку малую дадут, где еды. Батраком кое-где нанимался. И как это в резюме писать-то? Что у Степашки Чурилы две зимы за скотиной ходил? То-то… где тот Степашка, поди найди. И следов не осталось. 

Оказия как-то подвернулась, в чужих странах побывать. С купцом Афанасием Никитиным аж до Индии добрался. Хорошо, я к языкам способный. Тамошние наречия выучил. Хороший народ, хоть снаружи и вовсе на нас не похож, обычаи свои, однако ж люди душевные. Это теперь что – писать, что языки хинди и бенгали знаю? Так не только их… санскрит-то тоже маленько разбираю… Скучал по родине, ох скучал… По снегу нашему белому, по лесам тёмным. Даже по медведям. Тамошние-то медведи не в пример нашим, мелкие совсем. Ох, снова отвлёкся… Нет уж, про Никитина точно упоминать ни к чему…

Ну вернулся. И снова по заработкам ходить. В бунты народные не ввязывался, колдун не велел. Только если сторону родную от супостатов защищать – это можно. Уж повидал бунтов немеряно. Летопись вёл даже. Вон про Смутное время много чего другие понаписали, я-то там тоже руку приложил. Было дело, завёл супостатов в топь болотную. А чего мне? Коли меня ни огонь, ни стрела не берут – долго ли изобразить убитого? Аж в легенду вошёл, Иваном Сусаниным тогда звался. Так себе проводник оказался. Умолчу пожалуй.

И снова – гусли, монастыри, батрачество всякое… где дома строил, где лапти плёл, даже в иконописной мастерской подрабатывал – учился новому. Всю Русь-матушку своими ногами измерил, по пути языки разные учил. По-черемисски разумею, по-мордовски, татарскую речь разбираю. 

А, так еще в море ходил. За треской, за тюленем. С Михайлой Ломоносовым подружился. Вместе мы и ушли в Москву с рыбным обозом. Уж очень он учиться хотел. Ну и мне тоже радости мало среди мороженой трески сидеть. Он-то потом видным учёным стал, а мне никак нельзя было известным становиться. Тайну великую храню, надо незаметным быть. Сколько мог – рядом крутился. И германское наречие тоже выучил, сразу скажу – пригодилось позже. 

У Демидовых на рудниках работал. Чугунным литьём занимался, булат ковать умею. Это что ли писать? 

Про войны – точно писать не надо. С французами повоевать пришлось, было дело. Уж очень близко они к священному месту подошли – как такое терпеть? Партизанил. В Париже побывал, да. Ну Париж и Париж, а всяко такого простору нет, как у нас. Французскую речь, правда, освоил. Парле ву франсе и всё такое. 

Во время Крымских войн я уж санитаром был, за ранеными ходил. Доктор Пирогов меня к себе взял, говорил – толковый ты, парень, на врача тебе учиться надо… ну я и учился у него, что успел – то и узнал. Вот тогда-то я сильно по той воде волшебной затосковал – сколько б раненых спасти мог… Ох, резюме клятое, снова забыл. 

Так, про Первую мировую тоже молчок. Ещё не хватало, про атаку мертвецов писать – точно в психушку загремлю. А ведь я один тогда выжил!

Про гражданскую тоже рот на замок. Нынче это тема скользкая и спорная. Вон раньше-то было – наши победили, оно и хорошо. Народная власть-то чем плоха?

В колхозе работал, трактор освоил – эх, даже вспомнить приятно! Это тебе не деревянной сохой пахать! 

В Отечественную снова партизанить пришлось. Сначала-то я как все, по повестке в армию пошёл. Метрику-то в колхозе худо-бедно выправили с моих слов. Но не повезло – в окружение попали. Все мои товарищи полегли, но в плен не сдались. А я оклемался, да и в партизаны. Тем более, места заповедные совсем рядом были. Уж тогда крепко я задумался – не открыть ли людям мою тайну. Но война не дала. Аж до Берлина потом дошёл, награды имею. Только спрятал. Кто ж поверит, что они мои? Скажут – украл где. Ни к чему мне это.

Дальше-то я и учился, и работал. Одних трудовых книжек аж 10 штук накопилось. Более всего нравилось мне в экспедициях с археологами работать. Выкопают так что-нибудь древнее – радуются, как дети. Да и мне радостно иной раз. Однажды вот даже обрывки летописи нашли, что я своей рукой писал. И подумалось – не зря ведь старался. Хотел я было уже тайну свою людям открыть, да снова в стране смута пошла. И распалась страна. Эх, и жалко ж было… 

И мотался я, как неприкаянный. То продавцом, то охранником каким. Но в солдаты-наёмники не пошёл. Ни-ни. Не моё это дело. Навоевался. 

А последний год – так и вообще курьером работал. Не густо с вакансиями-то… 

Ну, так и напишу. Охранник, охранник, продавец, охранник, курьер. Больше года-то нигде не задерживался, больно нынче скоры на расправу баре. Эх, охранником-то не возьмут небось… военный билет спросят. А как я им покажу свой военный билет? Он ведь в 1946 году выдан… Эх, беда бедовая. Хорошо, что паспорт хоть сделал, беженцем прикинулся. ИНН, СНИЛС – всё выправил. Эх… с каждым веком всё трудней легально жить. 

Ничего. Время у меня есть. Подожду, пока народ перебесится, да в разум войдёт. Ну и пособлю этому, как могу. Знаю и умею много, да вот дипломов-то никаких получить не сподобился. Да ничего, поработаю годок-другой, коли не выгонят. Как же человеку-то без работы? И вовсе никак.

Настанет срок — найдутся достойные люди, которым заветный источник показать можно. И знания мои пригодятся. Но покуда – ни-ни. 

***

Что ты смотришь на меня, девица-красавица, губки уточкой? Влюбилась, что ли? Вот тебе резюме. Делай свою кадровую работу, бери эту клятую бумажку да оформляй меня. Грузчиком. Или уж сразу скажи, что не гож. Другую работу искать стану.