«МОЖНО ЛИ ЖИТЬ ВЕЧНО? В ТЕОРИИ — ДА»

«К 2100 году однозначно экономики и социумов в привычном для нас понимании, скорее всего, не будет, а появится что-то совершенно другое», — считает Данила Медведев, футуролог и основатель единственной в России криофирмы «Криорус». В 2010-м он крионировал мозг своей бабушки. В интервью «БИЗНЕС Online» Медведев рассказывает о том, почему стартапы не решают задачу технологического прогресса и когда наступит бессмертие.

«МОЖНО ЛИ ЖИТЬ ВЕЧНО? В ТЕОРИИ — ДА»

— Поговорим про удлинение человеческой жизни. Зачем это делать? Земля небесконечна. Нам нужно осваивать какие-то другие территории? Что тогда делать с проблемой перенаселения планеты?

— В рамках футурологического прогноза продление человеческой жизни не является чем-то глобально значимым. Даже если мы всем людям вылечим старение, они не будут умирать и вместо 70 лет будут проживать 120, то это не поменяет ситуацию принципиально. Может, населения станет на пару миллиардов больше. Но после этого произойдут гораздо более серьезные изменения. Появление нанотехнологий, освоение космоса сделают вопрос о населении неважным. Проблема перенаселения возникает только в том случае, если мы говорим, что прогресс стоит на месте, у нас есть планета, она конечна, на ней есть ограниченное количество ресурсов. А когда мы понимаем, что можем перевести экономику на замкнутый режим, и это то, о чем еще академик Сахаров говорил…. А сегодня есть уже реальные проекты, которые позволяют полностью отказаться от генерации мусора и вместо этого использовать ресурсы бесконечное количество раз. Подобное означает, что проблема ограниченности ресурсов у нас не стоит. А когда появятся нанотехнологии, то такой проблемы вообще не станет, будь хоть 100–200 миллиардов человек. Всем хватит всего в изобилии. Это как раз та бесконечная «сосиска», которую я описывал.

— Но кто-то же должен выдавать эти бесконечные «сосиски».

— Так ее можно разрезать на две части, и у нас уже две бесконечные «сосиски». Прелесть в том, что мы не ограничены одной.

— А что насчет теорий про «золотой миллиард»?

— Это все теории 1970-х годов, когда всерьез заговорили о проблемах экологии: загрязнение воздуха, рек, исчерпание ресурсов. Но сегодня мы понимаем, что технологически и экономически мир не по данной траектории пошел. Да, у нас есть отдельные проблемы. Но в целом мы уже сейчас осознаем, что производственно мы можем решить любые задачи. Во-первых, у нас потенциально есть доступ к внеземным ресурсам, астероидам, Луне и Марсу. В масштабах ста лет указанные ресурсы мы вполне можем использовать. Во-вторых, есть технологии возобновляемой энергетики. Плюс на горизонте все-таки термоядерная энергия, циркулярная экономика, когда ресурсы используются бесконечное количество раз, и нанотехнологии, которые нам создадут бесконечные «сосиски».

— Вы говорите про удлинение жизни. Задам избитый и вечный вопрос: есть ли жизнь после смерти и можно ли жить вечно?

— После смерти в обычном сценарии жизни нет, только если человека крионировали или его мозг отсканировали и загрузили в компьютер. Тогда жизнь после смерти может быть.

Можно ли жить вечно? В теории — да, но на практике у нас жизнь начнет меняться очень сильно, и это уже будет бесконечная жизнь, но не человеческая.

— А какая тогда?

— Мы пока не знаем. Развитие нанотехнологий, искусственного интеллекта, технологий генной инженерии приведут к тому, что человек сможет себя менять. Предположим, в 2020 году родился ребенок, к 2050-му в мире много всего преобразилось, этому человеку 30 лет. Дальше наступает 2080-й, и этому человеку уже 60 лет. К данному моменту уже есть технологии омоложения, поэтому он в 60 лет чувствует себя на 30. Наступает 2100 год, и ему уже 80. К тому времени уже можно переписывать геном, управлять возрастом, ставить себе искусственные части тела. В это время человек живет уже во вневозрастном качестве. Дальше становится только сложнее. Когда в какой-то момент развитие нанотехнологий приведет к тому, что сознание человека можно будет скопировать, перенести в компьютер, то в этом случае человек уже может себя модернизировать. Вместе с тем если тема с усилением интеллекта станет реализована, то это означает, что человек намного раньше перестанет мыслить, как обычный, и начнет думать, как человек с IQ 200. И у него получится не классическая человеческая жизнь: родился, пошел в школу, университет, женился, завел детей, дача, машина, а потом пенсия. Вместо этого у него будет очень непонятная жизнь, которая современному человеку кажется очень странной: он там что-то делает, но что — непонятно.

— Доживем ли мы до того времени, когда, условно, можно будет, как костюм, вместо своего тела надеть какое-то другое?

— Есть шансы на это, да. Надо продержаться лет 30–40, а дальше есть вероятность, что последовательность человеческих апгрейдов станет доступна.

— Скорее всего, такое будет доступно не всем, а только очень состоятельным людям.

— Тем, кто имеет к подобному доступ. Будет ли это связано с финансами или родом занятий человека, мы не знаем. Сегодня, например, бессмертие ни за какие деньги не купишь, хотя технологии вроде уже практически существуют. Но доступ к ним получают люди, которые в теме, сами указанным занимаются, знают специалистов из данной области. Как станут определять, кому дать доступ, вопрос пока еще открытый.

— Это будет уже не человек в привычном понимании. Размножаться ему тогда тоже не окажется нужды.

— Скорее всего. Это уже сейчас происходит. Люди все позднее заводят детей плюс отказываются от подобного. Есть небинарная теория гендера, то есть вместо того, чтобы мальчик просто пошел к девочке, и они завели ребенка, придумывают какие-то сложные конструкции, в результате детей становится все меньше.

— Значит, настанет время, и сегодня я буду женщиной, а завтра, если захочу, мужчиной.

— Да. В какой-то момент у людей просто появится другой способ себя идентифицировать, вообще не связанный с гендером. Допустим, если сейчас я играю в компьютерную игру, то могу выбрать персонажа женщину или мужчину. Так же будет с телом и чем-то еще.

— И все мы будем стройные и красивые.

— Вот это точно.

«В какой-то момент «Ростех» поймет, как работает инновационная машина, тогда какая-то часть научно-технического прогресса станет управляемой. Сейчас она неуправляемая»

«В какой-то момент «Ростех» поймет, как работает инновационная машина, тогда какая-то часть научно-технического прогресса станет управляемой. Сейчас она неуправляемая»Фото: © Dmitry Chasovitin/Global Look Press/globallookpress.com

«ДО 2050 ГОДА БУДЕТ ОТНОСИТЕЛЬНО ТРАДИЦИОННАЯ ТРАЕКТОРИЯ»

— Человечество всегда мечтало о путешествиях во времени. Все помнят культовый фильм «Назад в будущее». Как думаете, это так и останется фантастикой?

— Пока что не видно, чтобы подобное могло реально произойти. Мы, конечно, про физику и природу времени знаем недостаточно. Но если о каких-то штуках вроде космических путешествий мы понимаем, что есть много вариантов, как можно проблему решить, то что касается путешествий во времени, тут пока только в одну сторону можем делать.

— Вам не кажется, что все, о чем мы с вами говорим, это теория ускорения времени?

— С одной стороны, да. С другой — если смотреть на последние 200 лет, то все сложнее: есть периоды, когда изменения происходят все быстрее и быстрее. Допустим, если взять 1920–1930 годы, когда очень многое поменялось (и мироустройство, и технологии, и образ жизни, и культура), и сравнить с 1980-1990-ми, когда в обществе и образе жизни ничего не менялось, но случилось политическое изменение — распался СССР. А если взять последние 20 лет, то главные изменения — появление социальных сетей и распространение разных технологий, все остальное менялось не очень быстро. Соответственно, в какой-то момент нас могут ждать существенно более масштабные и быстрые изменения. Но когда это произойдет, зависит от планов, стратегий, того, что разные игроки хотят делать, грубо говоря, от таких, как Маск и прочих, кто в эту игру начнет играть.

— Так когда наступит сингулярность?

— Я бы ориентировочно прикинул, что в 2070 году. Вряд ли раньше. Я пока вижу, что до 2050-го будет относительно традиционная траектория. На самом деле момент достижения сингулярности связан с тем, как быстро станет развиваться искусственный интеллект и что произойдет с нанотехнологиями. Если с ИИ мы понимаем, что прогресс вроде есть, но его недостаточно, и он может легко растянуться до 2050 года, то с нанотехнологиями ситуация более странная. Ими практически никто не занимался, а прогресс там мог бы быть достигнут буквально за пять лет. Если в эту сторону работа пойдет, то сингулярность может оказаться ближе.

— Если через 50 лет ничего из того, о чем вы говорите, не случится, вы расстроитесь?

— Я раньше расстроюсь, если чего-то не начнет происходить. Сейчас у нас поменялся руководитель Роснано, огорчусь, если будет то же самое, что с Чубайсом. Тогда расстроюсь в 2021 году.

— Роснано и прочие институты развития теперь под ВЭБ.РФ. Так что считайте, что Игорь Шувалов главный.

— Зависит от того, будет ли кто-то делать нормальные стратегии. Дело в том, что нет модели работы инновационной системы у ВЭБ.РФ, а ему эту функцию передают. А как развивать науку и технологии, теорию им никто не объяснил. Нет нормального учебника, есть только венчурная модель, которую старалась развивать РВК. Они пытались это осуществлять на основе стартапов, думая, что у нас из ниоткуда возьмутся классные инновации. Поэтому задача была — выстроить самых лучших по порядку и раздать гранты. А когда данная модель не подействовала, в РВК никто не знал, что делать. У ВЭБ.РФ нет модели, как работать с инновациями на долгосрочную перспективу. Поэтому этот дефицит понимания рано или поздно будет осознан, что приведет к тому, что появятся меры по разработке корпоративного стандарта. В какой-то момент стратегия будет. Если взять тот же «Ростех», у которого 700 компаний в холдинге, то у них всех есть задача разрабатывать инновации. В какой-то момент «Ростех» поймет, как работает инновационная машина, тогда какая-то часть научно-технического прогресса станет управляемой. Сейчас она неуправляемая. Есть отдельные островки типа Space X Маска, где все находится под контролем и более или менее работает. А есть области типа Роскосмоса, где никто не понимает, как это действует, просто кто-то что-то делает, иногда что-то получается, но никто не понимает, как можно ускорить работу.

— Почему у нас не появляются новый Королев или свой Маск?

— Появляются постоянно. Вопрос в том, насколько успешно они пробиваются. Людей с таким потенциалом достаточно много в России. Им некуда встроиться, их зачастую просто обманывают, говоря, что надо делать стартапы, затрачивая на это годы их жизни. Я недавно разговаривал с парнем, ему 31 год, его последний проект — ленточная система выращивания салата дома. Закладывается лента на полгода, дальше через машинку ползет, и каждый день вылезает кусок грядки с листьями салата. Кроме этого, у него было еще 40 разных проектов. Но ему транслировали, что он должен все эти проекты делать в виде стартапов. А сложные и длинные проекты так не реализуются. Если люди начнут понимать, по каким правилам функционирует Маск, и начнут это копировать, то будет больше и Масков, и Королевых, и прочих.

Данила Андреевич Медведев — ведущий российский футуролог, трансгуманист.

Родился 21 марта 1980 года в Ленинграде.

Окончил экономический факультет Санкт-Петербургского международного института менеджмента (ИМИСП) в 2000-м и аспирантуру Санкт-Петербургского государственного инженерно-экономического университета.

В 2005 году защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата экономических наук на тему «Методы учета условий финансирования при оценке инвестиционных проектов».

В 2005–2006-м участвовал в создании Российского трансгуманистического движения.

В 2005 году стал одним из создателей первой за пределами США крионической фирмы «Криорус», а в 2006-м — ее первым генеральным директором. В июне 2009-го он становится председателем совета директоров и занимает эту должность по настоящее время.

Автор: Елена Колебакина-Усманова
Источник: https://www.business-gazeta.ru/article/494920